Могут ли запретить съемки в арендованной мной церкви за оскорбление чувств верующих?

Оскорбление чувств верующих и экстремизм

Могут ли запретить съемки в арендованной мной церкви за оскорбление чувств верующих?

Могут ли в России осудить только лишь за репост в социальной сети сообщения или изображения, которые, по мнению властей, призывают к экстремизму или оскорбляют чувства верующих людей?

Разберемся, при каких условиях можно оказаться на скамье подсудимых по обвинению в экстремистской деятельности, и что нужно делать, чтобы не нарушить закон и защитить свои интересы.

Что такое экстремизм по закону?

В Федеральном законе «О противодействии экстремистской деятельности» за номером 114 экстремистской называется такая деятельность, при которой делаются попытки публично оправдать терроризм, менять основы конституционного строя, возбуждать на публике рознь – социальную, религиозную, расовую; пропагандировать исключительность или неполноценность людей, основываясь на их принадлежности к каким-то национальности, религии, языку.

Экстремистскими также называются действия, когда создаются препятствия работе госорганов, избиркомов, объединений – общественных и религиозных; когда совершаются преступления, обозначенные в статье 63-ей УК, в пункте «е» ее первой части; демонстрируется нацистская символика.

Экстремизмом также считаются ложные обвинения государственных служащих в экстремистской деятельности во время их работы на государственной должности.

Если гражданин финансирует перечисленные действия или помогает их осуществлять в какой-то другой форме, он также может быть обвинен в экстремизме.

Как закон определяет оскорбление чувств верующих?

Под оскорблением чувств верующих статья 148 УК РФ обозначает действия, которые сделаны публично и направлены на то, чтобы оскорбить чувства верующих людей, а также на выражение открытого неуважения к другим людям.

Московская патриархия объясняет понятие «религиозные чувства» как благоговейное отношение к святыням, текстам, личностям святых, местам паломничества, предметам и образам. Если такие чувства оскорбляются, на картинках или в словах передаются

  • негативные установки;
  • оскорбительные характеристики;
  • отрицательные эмоции.

Это может быть отзыв, высказанный с неуважением к святыням, текстам и другим важным для верующего человека вещам. Оскорблением также считается издевательство над религиозной символикой, например, в форме карикатуры. Если кто-то намеренно портит религиозные книги и предметы – это тоже оскорбление.

Интересно, что закон не приводит списка религий и критериев, по которым можно определить, к какой вере принадлежит тот или иной человек. То есть верующим может себя назвать любой человек, который объявляет, что он привержен к какому-то религиозному течению.

При этом необходимо доказать, что оскорбляющие чувства верующего человека слова и действия были сказаны или сделаны именно для того, чтобы его оскорбить, то есть не случайно.

Как видим, определения довольно размытые. Закон, как говорят сами законодатели, нуждается в доработке. А пока он дает множество вариантов толкования, соответственно, и оказаться в роли обвиняемого по делу об экстремизме или оскорблении чувств верующих, рискует каждый, кто допускает любые публичные высказывания и действия, которые могут быть расценены именно так.

Зачем закон запрещает экстремизм?

Задача закона в данной ситуации – обеспечить равенство людей всех рас, религий, национальностей. Законодательные акты, которые ставят по запрет распространение экстремистской информации и совершение подобных действий, есть не только в России, но и в других государствах.

Это необходимо, чтобы не возникало вражды между представителями разных национальностей и социальных групп, чтобы кто-то не решил, что он лучше или выше другого – и на этом основании не начал притеснять людей, отличающихся от него цветом кожи или религиозными предпочтениями. Это вопрос безопасности общества.

Что запрещает закон в России?

Если обратиться к закону, в нашей стране запрещается

  • высказывать на публике или распространять в интернете, а также СМИ призывы свергнуть власть или изменить конституционный строй;
  • мешать другим гражданам ать;
  • говорить о необходимости ненавидеть кого-то по причине его вероисповедания, занятий или места рождения, а также призывать причинить им вред;
  • в любых вариантах публично показывать нацистские символы;
  • высказываться в защиту терроризма публично и помогать террористам;
  • публично высказывать насмешки по поводу религиозных чувств других людей, символов, святынь, образов, относящихся к какой-то религии; картинки, где присутствуют такие насмешки, нельзя распространять в интернете, в том числе – делать их репосты.

Это лишь краткое изложение того, что суд может отнести к экстремистским действиям и оскорблению чувств верующих людей. Заметим, что общим моментом во всей этой информации является то, что все действия совершаются публично. То есть именно за публичное проявление можно оказаться на скамье подсудимых.

Интернет – публичное место

А поскольку интернет – место публичное, то все, что публикуется во всемирной сети, может считаться публичными выступлениями. Соответственно, попадает под действие закона.

Если вы просто написали в своей группе, которую делите с друзьями, небольшой пост, – это публичное выступление. Ведь ваше сообщение могут видеть другие люди.

Даже если существует вероятность, что его увидит всего один человек – вы рискуете. Согласно закону, возбуждение ненависти и экстремизма может рассматриваться даже в отношении одной личности. И этой личностью может стать, например, следователь.

Причем закону все равно, кто является автором поста – вы сами или кто-то другой. С точки зрения законодательства, репост записи, видео, картинки – тоже распространение материалов, пропагандирующих экстремизм или оскорбление чувств верующих.

Кто решает, относятся ли сообщение, видео или картинка к экстремистским?

Для этого проводится экспертиза, приглашаются компетентные специалисты. Они используют специальные методики, которые были утверждены Министерством юстиции.

Но поскольку точного списка критериев, по которым оценивается информация, не существует, в процесс вмешивается субъективный фактор – и результат экспертизы предугадать невозможно.

Например, экспертиза по делу Марии Мотузной, которую обвинили в оскорблении религиозных чувств, установила, что из 13 картинок только три оскорбляют чувства верующих.

Чтобы понять, какие именно картинки, видео и сообщения во всемирной сети российские правоохранительные органы могут расценить как экстремистские, стоит познакомиться с официальным перечнем экстремистских материалов, которые публикуются на сайте Минюста.

Сейчас в нем несколько тысяч позиций. Можно посмотреть листовки, фильмы, песни, картинки, комментарии, книги и брошюры. Некоторые примеры кажутся безобидными, например, «гнать их таких-сяких, потому что они во всем виноваты». При этом автор ссылается на местную власть.

Такое высказывание было расценено как экстремистское.

А как же свобода слова?

Свобода слова тоже имеет свои ограничения – в виде рамок закона. Если чьи-то действия или слова нарушают закон, это уже не свобода слова, а нарушение прав других людей. Вряд ли кому-то придет в голову приходить и селиться в любом доме только потому, что он ему понравился, хотя право на жилье гарантировано всем гражданам нашей страны.

То же самое и со свободой слова, прописанной в Конституции. Никто не запрещает писать о своем мнении, например, о том, что получил мир в результате Второй Мировой Войны, основываясь на фактах и не оскорбляя никого. Но публиковать символику Третьего Рейха на своей страничке – это закон запрещает, это уже не свобода слова.

Кстати, критиковать власть, политиков и религиозные организации в разумных пределах и без оскорблений в России можно. И это подтверждается Постановлением Пленума Верховного суда (пунктами седьмым и восьмым) от 03.11.

2016 N 41 “О внесении изменений в постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 февраля 2012 года N 1 “О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности” и от 28 июня 2011 года N 11 “О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности”. Главное, что отличает такую критику от экстремизма, – отсутствие попыток кого-то убеждать в необходимости ненависти к людям, которые относятся к какой-либо религии или национальности, либо к политической партии. Можно высказывать личное мнение публично, но при этом в нем должна отсутствовать опасная пропаганда и призывы.

Кто может выступить обвинителем?

Чтобы было возбуждено уголовное дело об экстремизме или оскорблении чувств верующих в интернете, не обязательно должны быть потерпевшие.

Согласно закону, в этих случаях ответственность влечет за собой сам факт, что информация была опубликована – вынесена на публику.

Раз текст или картинку могут увидеть другие люди в интернете, она уже способна нанести им оскорбление или способствовать совершению ими экстремистских действий.

За что могут привлечь?

Поводов для привлечения к ответственности за распространение в интернете информации, призывающей к экстремизму или оскорблению чувств верующих людей, достаточно много. Их можно разделить на две основные группы.

  • Любые публикации, в которых содержатся экстремистские высказывания и изображения: комментарии, видеозаписи, репосты, фотография, которую пользователь сохранил на своей странице и доступная для просмотра другим людям.
  • Участие в сообществе, которое публикует такие материалы, в том числе даже если оно еще ничего не опубликовало и не сделало, а только обсуждает свои планы по совершению таких действий.

Детальный анализ

В 2015 году, согласно статистике, за распространение материалов, в которых содержались экстремистские призывы и оскорблялись чувства верующих, в сети Интернет, в России было привлечено к ответственности более 700 человек.

В ноябре 2016-го Пленумом Верховного Суда РФ было принято Постановление номер 41, где содержится требование к судам детально разбираться в ситуациях, прежде чем выносить приговоры.

Теперь, когда суд решает, были ли действия обвиняемого направлены на то, чтобы возбудить ненависть или вражду, унизить достоинство лица или группы людей, он должен опираться на совокупность обстоятельств и учитывать множество факторов, в том числе контекст и форму.

По словам опытных юристов, это означает, что привлечь пользователя интернета к ответственности за распространение экстремисткой информации, суд, согласно закону, теперь может, только детально проверив и проанализировав массу информации, в том числе из переписки и комментариев.

Какое наказание может последовать за экстремизм и оскорбление чувств верующих в интернете?

Согласно закону, за экстремизм в России предусмотрено три типа ответственности.

  • Административная, то есть штраф. Например, пропаганда нацистских символов или их публикация может привести к штрафу в сумме 2 тысячи рублей или к аресту на 15 суток. Если экстремистские материалы, которые внесены в перечень Министерства юстиции, распространялись в массовом масштабе, штрафуют на 3 тысячи рублей или сажают под административный арест. Это означает, что и за репост подобных материалов можно получить штраф.
  • Уголовная ответственность за экстремизм предусмотрена, в основном, статьями 282 УК (прим.2), а также статьей 63 УК (пунктом «е» части 1). Есть и другие статьи, по которым сажают за репост: 205.2 (о публичной пропаганде или оправдании террористических действий), 280 УК (о публичных призывах совершать экстремистские действия, где содержатся слова «делай», «давно пора делать» и подобные высказывания); 280.1 УК (о призывах выйти из состава России – публичных). Уголовный срок, который можно получить по этим статьям – до семи лет лишения свободы. Уголовная ответственность предусмотрена и за оскорбление чувств верующих: статья 148 УК была введена в 2013 году после истории в одном из храмов Москвы. Теперь привлечение к ответственности возможно даже без разжигания вражды и без публичных призывов к неправомерным действиям, и без унижения достоинства какой-либо социальной группы.
  • Гражданско-правовая, когда возмещается моральный или материальный ущерб. Например, кто-то сделал репост картинки, которая вызвала моральные страдания другого лица: это повод для обращения в суд. Подать за оскорбление в суд

Источник: https://yaprav.ru/blog/post/oskorblenie-chuvstv-veruyushchih-i-ekstremizm

В тюрьму за репост: что думают о защите чувств верующих служители церкви? • чтиво • сибдепо

Могут ли запретить съемки в арендованной мной церкви за оскорбление чувств верующих?

Очередное дело об интернет-экстремизме  могло скрыться от глаз общественности, если бы не одно отчаянное сообщение. «Всем привет, меня зовут Маша, мне 23 года, и я — экстремистка», – пишет в своем твитере жительница Барнаула Мария Мотузная: девушке грозит пять лет заключения за девять картинок в интернете.

Девушку обвиняют сразу по двум статьям уголовного кодекса –  282-ой (возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства) и  148-ой (оскорбление чувств верующих). Впрочем, эти две статьи часто «ходят парой».

С июля 2017 года продолжается следствие по делу другого молодого жителя Барнаула – 19-летнего Даниила Маркина. Студенту Алтайского краевого колледжа культуры вменяют те же статьи, что и Мотузной. Среди тысячи сохраненных картинок у молодого человека нашли десять мемов на религиозную тематику.

Уже больше года Даниил считается опасным для общества и не может пользоваться всеми его благами (в том числе и банковскими картами).

Пока интернет-экстремизм набирает обороты, в России на этот счет уже успело высказаться множество людей и ведомств. Чтобы как-то объяснить, почему возрос спрос на «срок за репост», Следственный комитет России по Алтайскому краю выпустил поучительный ролик, рассказывающий о судьбе некого абстрактного 16-летнего Ильи.

СК призвал думать о том, могут ли ваши действия в интернете кого-то оскорбить. Абстрактный Илья писал, сохранял, репостил и лайкал разного рода оскорбительные записи, после чего его забрали в колонию и не двусмысленно намекнули, что теперь путь в светлое будущее закрыт.

Пользователи социальных сетей посчитали ролик запугиванием, и отметили, что нет особого разграничения между экстремизмом и оскорблениями чувств верующих.

Уполномоченный по правам человека Алтайского края Борис Ларин заявил, что обвиняемые сами виноваты, в то время как повышенный интерес полиции к таким делам свидетельствует об их реальной заинтересованности и эффективной работе.

А вот Русская православная церковь призвала к прекращению подобных уголовных дел и примирению сторон.

В связи с этим можно задать резонный вопрос – а так ли неотвратимое наказание важно для самих верующих? Что думают о существовании уголовной ответственности те люди, чьи чувства закон и должен защищать?

Своим мнением о законе, оскорблении верующих, свободе в интернете и имидже церкви с «Сибдепо» поделился руководитель информационно-просветительского отдела Кемеровской епархии диакон Вячеслав Ланский.

О введении уголовной ответственности в 2013 году

Прежде всего нужно понимать, зачем это было сделано. В обществе начал возрастать накал межэтнических и межрелигиозных отношений, и государство решило эти отношения гармонизировать путем создания ощутимой ответственности.

До 2012 года (скандального выступления Pussy Riot в храме Христа Спасителя) вопрос остро не стоял – подобных конфликтов раньше не возникало. Если говорить глобально, то подобные акции, направленные на разделение общества по каким-либо признакам, наносят вред самому народу, вносят недопонимание и смуту в общество.

Некоторые люди могут использовать существующие очаги недопонимания для достижения собственных целей.

Конечно, церковнослужители отреагировали на закон по-разному, кто-то ликовал со словами – вот сейчас мы всех врагов и победим. Другие, и я в том числе, посчитали, что доведение конфликта с Pussy Riot до уголовной точки принесет имиджевые потери для церкви.

Если бы сделали, как предлагал отец Андрей Кураев – накормили бы блинами и пообщались бы с ними за чашечкой чая, может быть особого эффекта это и не вызвало, но худой мир хуже доброй ссоры.

Стремление государства урегулировать общественные отношения привело к еще большему недопониманию и уголовным делам.

Честно говоря, я бы уголовного наказания за оскорбления не вводил. 

Состояние гонения для церкви – не что-то сверхъестественное, оно привычно. Христос говорил, что вы будете гонимы, вас будут гнать за мое имя. Состояние гонения для церкви – не что-то сверхъестественное, оно привычно. Куда важнее погони за наказанием – оставаться твердыми в своей вере, несмотря на невзгоды.

О ссорах, анонимности и свободе в интернете

Люди забывают, что не все конфликты сводятся к мемам. Не так давно на бульваре Строителей состоялось освещение нового храма. Один из участников выложил фотографии на «фейсбуке», начались негативные комментарии на тему – зачем вы эти храмы строите.

Это, конечно, отдельная тема для дискуссий, но храм был построен православными людьми для православных, что, на мой взгляд, правильно. Я не считаю подобные комментарии экстремизмом, но не всегда конфликты, это когда православные обижаются на мемы.

Кроме того, в виртуальной реальности сохраняется иллюзия абсолютной свободы. Кажется, что нет личной ответственности, почему в жизни мы думаем, что говорить, а в интернете – нет? Люди думают, что в социальных сетях они анонимы, но спецслужбы так не считают.

Из-за мнимой анонимности возникают неприятности.

Получился эффект маятника. На заре социальных сетей их никто не контролировал. Затем, внезапно для многих, маятник качнулся в другую сторону, и абсолютная свобода и анонимность перестали таковыми быть.

Я надеюсь, что будут найдены какие-то адекватные меры по контролю интернет-пространства. То, что происходит сейчас, это первые попытки урегулировать то, что годами оставалось нетронутым. Отсюда возмущения, разочарования и негодования.

Но я всё-таки уверен, что от масок нужно избавляться.

О взаимодействии полиции и церкви

Не припомню случая, когда кемеровская епархия подавала в суд на людей.

Говоря о Кемеровской области – с нами консультировались лишь единожды. По поводу девочки, которая прикуривала от свечки в храме. Правоохранителей интересовало, является ли это святотатством.

На консультации наше участие и завершилось (уголовное дело так и не было заведено, прим. «Сибдепо»). Но это скорее исключение, чем правило.

В большинстве случаев мы не принимаем участия в качестве организационной структуры и не заинтересованы в этом.

О злоупотреблении законом, доносах и мнимых верующих

Наверное, проблема все же существует, и обусловлена она тем, что механизм все еще не проработан. Мера насколько человек является верующим, тоже достаточно серьезна. Подавляющая часть россиян считают себя православными, притом в храмы ходит 3-4% от населения.

С одной стороны, человек церковный, это тот, кто связал свою жизнь с церковью, участвует в жизни общины и таинствах.

  Однако сейчас ничего не мешает человеку не церковному, но имеющему собственные представления о Боге, оскорбиться, если он увидит что-то оскорбляющие его представления.

Но с другой стороны, бывают вещи, смотря на которые даже далекий от религиозных убеждений человек понимает, что это может кого-то оскорбить. Чтобы понимать, достаточно просто оставаться адекватным. Ситуация в целом не простая и требует доработки.

Скажи мне, что Бога нет, я улыбнусь и пойду дальше.

У меня ни разу не было мысли из-за мема подавать на кого-то заявление. Во-первых, возможно такому человеку недостает внимания или любви, ласки, воспитания. Это уже не повод на него обижаться. Во-вторых, человек обижается тогда, когда задевают его комплексы.

Умный вряд ли обидится, если назвать его дураком, но тот, кто считает, что ему не достает интеллекта, скорее всего, расстроится. Если человек уверен в себе, то плохое слово впечатление на него не произведет.

Не стоит делать из оскорблений какую-то вселенскую боль и обиду. По крайней мере, я так считаю. Скажи мне, что Бога нет, я улыбнусь и пойду дальше. Если человек считает себя настоящим верующим, то он должен, прежде всего, заниматься поиском гармонии с Богом.

И тогда все остальное будет для него вторично: Кесарю – кесарево, а Божье – Богу.

О будущем

Я полагаю, что такая ситуация долго не продлится. Государство пытается решить проблему конфликтов и провокаций в интернете,  то есть начать контролировать сферу, которая долгое время была нетронутой. Такие манипуляции всегда болезненны. Чего, на мой взгляд, делать точно не стоит – участвовать церкви в этом процессе.

Мы не получим никаких имиджевых бонусов, если будем препятствовать спектаклям, запрещать фильмы. Та же «Матильда» прошла бы незамеченной, если бы её не пытались запретить. Я поддерживаю позицию, что все конфликты должны заканчиваться примирением, а лучше, чтобы их вообще не было.

Последнее в чем заинтересована церковь, это уголовные сроки.

Источник: https://sibdepo.ru/reading/v-tyurmu-za-repost-chto-dumayut-o-zashhite-chuvstv-veruyushhih-sluzhiteli-tserkvi.html

Ахилла

Могут ли запретить съемки в арендованной мной церкви за оскорбление чувств верующих?

На первый взгляд этот вопрос выглядит странным. Но только для тех, кто ошибочно считает, что федеральный закон, принятый в целях противодействия оскорблению религиозных чувств граждан¹, защищает лишь права одних православных.

Главное содержание Закона в том, что он дозволяет проводить религиозные обряды многих вероучений. Кроме того, Законом предусмотрена уголовная и административная ответственность для тех, кто осмеливается препятствовать религиозным культам или насмехаться над ними.

Прочитав Закон, оптимист-язычник может радостно воскликнуть:

— Оказывается, никто не смеет хулить мою веру! А поклоняюсь я богам грома, ветра и плодородия, то бишь Перуну, Стрибогу и Велесу. И ежели замечу высказанное непочтение к ним, то немедля оскорблюсь и подам жалобу в суд на наглую морду лица, не высказавшую должного уважения великим богам!

Услышав этого оптимиста, с подобными претензиями могут выступить почитатели Зевса, Аида, Аполлона и других высших покровителей Эллады.

В самом деле, если в России есть любители греческих мифов, то сыщутся искренне верящие в них. Значит, логично ожидать требований построить ритуальные сооружения для прославления этих богов.

А при отказе властей и насмешках со стороны православных, впаять им судебный иск о защите чести и достоинства жителей Олимпа.

Не останутся в стороне и те, кто чтит богов викингов, особенно Тора, Одина и Локки — в некоторых фильмах и комиксах этих персонажей изображают в недостойном их высочайшего статуса виде.

Не следует забывать о возможности оскорбиться эвенкам, тунгусам и другим народностям Крайнего Севера за непочтение к своим божествам и великим духам.

Хотя этим жителям найти повод обидеться будет труднее, чем сторонникам вышеупомянутых богов: мало кто знает имена северных духов. Их и правда трудно запомнить, да и выговорить нелегко. Например, верховное существо, покровительствовавшее предкам якутов, зовут Юрюн Аар Тойон.

А божественную триаду, фигурки которой можно найти почти в каждом хантыйском чуме, именуют Урт ики, Калтащ ими, Хынь ики.

В этом плане северным народам повезло — поскольку их духов никто не знает, то и не обижают. Однако, кто только не насмехался над шаманским камланием с бубном, причем без всяких последствий!

Кстати, о язычниках пишут и выступают многие ныне здравствующие священники. Естественно, что никто из них не сказал ни одного доброго слова в адрес языческих культов. Подобный подход явно оскорбляет их приверженцев. Так может, пора «ответить за базар» тем попам, кто публично и крайне непочтительно высказывается об этих верованиях?

Странно, что до сих пор нет писем Президенту по этому поводу, а также обращений в судебные органы. Действительно, чем случаи оскорбления чувств православных отличаются от таких же чувств приверженцев иным богам и духам? Как любят говорить в самых высоких кабинетах — Закон един для всех!

Давайте попытаемся представить первое эпохальное судебное заседание с рассмотрением претензий язычников к оскорбившим их христианам.

Вот — скамья подсудимых с парочкой растерянных попов, вот — озадаченная физиономия судьи, вот — зал с гневно шумящими представителями потерпевшей стороны, то есть верующими в Могучего Перуна. Им есть что предъявить христианам, помимо обвинений в публичном непочтении к своим божествам.

Даже с исторической точки зрения есть к чему придраться: например, насаждение христианами своих праздников по языческим датам, физические расправы над приверженцами старорусских богов и разрушение их древних капищ.

Разве этот вопрос не требует установления исторической правды и справедливости?

Результаты подобных споров на уровне официальных представителей от разных религиозных конфессий представить трудно, но главное, чтобы состоялся хотя бы первый судебный процесс. Почему это так важно?

Вспомним, как принимался Закон: юридическим сообществом было высказано много претензий к нему еще на стадии его разработки.

В том числе из-за отсутствия внятности в вопросах: что именно представляют из себя так называемые чувства верующих? Чем они отличаются от других их чувств? Как различить личное скептическое отношение ко всякой религии и праву высказать мнение о ней от показавшегося кому-то оскорбительного замечания о культах?

Замечания профессионалов практически не были учтены. И что мы наблюдаем сейчас? Православные будто с цепи сорвались — по самым нелепым поводам звучат обвинения в оскорблениях, которыми они считают любые мнения о христианстве, расходящиеся с их собственными.

Раньше атеисты могли на это не реагировать, но теперь верующие размахивают Законом, аки мечом острым. А оспаривать их претензии бессмысленно — число обиженных христиан постоянно растет.

Странная ситуация — мы вроде бы живем в светском государстве, однако у атеистов, в отличие от верующих, нет специального закона о защите антирелигиозных чувств, то есть по сути светских убеждений.

Поэтому так важно принятие к судебному рассмотрению иска против самих христиан по случаю оскорбления ими религиозных чувств людей иной веры. То есть против православных нужно действовать тем же оружием. Может, таким образом получится остановить их неуемный свято-защитный азарт.

Даже если христиане сумеют выиграть несколько таких процессов, создастся прецедент, который заставит серьезно задуматься власть, в том числе законодательную. В результате Закон должен быть изменен.

В какую сторону — неизвестно, возможно, даже произойдет усиление интересов главенствующей религиозной доктрины.

Но если такое случится, это будет их «пиррова» победа, которая еще больше испортит систему «пищеварения» РПЦ, так как любое переедание (в том числе властными полномочиями) вредно всем.

Пора жестко напомнить РПЦ, что возвышение христианской доктрины над всеми остальными верованиями является грубейшим нарушением Конституции: религиозные объединения равны перед законом (статья 14), а пропаганда религиозного превосходства запрещается (статья 29).

Таким образом, однополярные действия судебных органов в пользу лишь православных при рассмотрении типовых дел (то есть оскорблении чувств верующих в разных богов) будут являться основанием для обращения в Конституционный суд. Чем бы ни закончилось рассмотрение подобного запроса, вряд ли все это добавит популярности РПЦ в глазах населения.

¹ Федеральный закон от 29.06.2013 № 136-ФЗ «О внесении изменений в статью 148 Уголовного кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях противодействия оскорблению религиозных убеждений и чувств граждан» (далее – Закон).

Источник: https://ahilla.ru/mozhno-li-privlech-svyashhennikov-za-oskorblenie-chuvstv-veruyushhih/

«Оскорбление чувств верующих» — опасная формулировка

Могут ли запретить съемки в арендованной мной церкви за оскорбление чувств верующих?
Обсуждение проекта нового закона «О культуре» заставило общество вновь вспомнить о спорной 148 статье УК РФ — статье, карающей за «публичные действия, выражающие явное неуважение к обществу и совершенные в целях оскорбления религиозных чувств верующих».

Авторы проекта предлагают вывести из-под действия этого закона демонстрацию произведений искусства: выставки, концерты, театральные постановки, кинофильмы и т.п. Однако представители РПЦ выступили против такого решения.

«Это все-таки публичные действия, предназначенные для публичного просмотра, и они однозначно относятся к тем публичным действиям, которые могут оскорбить религиозные чувства верующих.

Мы, конечно, будем добиваться, будем вести работу об исключении из законопроекта вот таких норм», — заявила руководительница правового управления Московской Патриархии игуменья Ксения (Чернега).

Этот спор побуждает вновь задуматься о явлении, все сильнее входящем в нашу повседневную жизнь, но по-прежнему очень неоднозначном: ограничении свободы слова и самовыражения ради того, чтобы не оскорбить чьи-либо чувства.

В частной жизни конфликт между свободой слова и уважением к чувствам ближнего решается при помощи такта, деликатности, хорошего воспитания.

«В доме повешенного не говорят о веревке», «О мертвых либо хорошо, либо ничего»: эти и другие подобные изречения учат нас, что правду-матку, рвущуюся с языка, иногда стоит придержать.

Но все осложняется, когда мы выходим в публичную сферу, где наши высказывания обращены к неопределенному кругу лиц и касаются не чьей-то личной жизни, а отвлеченных вопросов. Где «оскорбление лица» — понятие четкое и ясное, у которого есть определение в уголовном кодексе — сменяется расплывчатым «оскорблением чувств».

В самом деле, не совсем понятно, почему произведения искусства нужно резко отделять от обычных публичных высказываний, да и есть ли между ними четкая граница.

В наше время — время любительских фильмов и музыкальных групп, уличных танцев, фанфиков, перформансов и стенд-апов — все больше размывается грань между искусством профессиональным и любительским.

Творчество давно перестало быть особым видом деятельности, которым занимаются в величественных «храмах искусства» специально обученные «жрецы»: оно вышло на улицу и в интернет, для множества людей превратилось в обычное хобби, в часть их повседневной жизни.

Между картиной «актуального художника» и мемом из интернета зачастую нет разницы ни по содержанию, ни по художественному уровню — разница лишь в том, что одна висит на выставке, а другой собирает лайки, путешествуя по соцсетям. Почему же отношение к ним должно быть разным?

Уместнее задать другой вопрос: насколько оправдано вообще существование уголовной статьи, грозящей судом и тюрьмой за «оскорбление чувств»?

Статья 148, ч. 1 существует в УК РФ с 2013-го года, активно применяться начала с 2015-го.

Закон предусматривает штраф до 300 тысяч рублей, исправительные работы или тюремное заключение сроком до одного года (впрочем, реальных тюремных сроков за оскорбление чувств пока еще никто не получал).

Новый закон с самого начала был спорным и вызвал серьезное общественное неприятие; каждый случай его применения рассматривается под микроскопом и бурно обсуждается — возможно, поэтому число «пострадавших» по 148 статье пока невелико: за 2014-2017 год всего тринадцать человек.

Самый известный из попавших под статью — видеоблогер Руслан Соколовский (Сайбабтаев), знаменитый «ловец покемонов в церкви». Для полноты картины надо сказать, что он не просто покемонов в церкви ловил и процесс на видео снимал, но и происходящее там богослужение матерно комментировал.

Другие случаи: преподаватель Оренбургского медицинского университета Сергей Лазаров опубликовал у себя на сайте статью под заглавием «Злой Христос» — без неприличных выражений, но антихристианскую, в которой христианский Бог именовался «убийцей и тираном». Получил штраф в 35 тысяч рублей.

Блогер из Калининграда Виктор Краснов, поспорив в соцсети с каким-то верующим о праздновании Хэллоуина, написал: «Бога нет, а Библия — сборник еврейских сказок». Дело тянулось три года и было закрыто за истечением срока давности.

Бывают и экзотические случаи: «магистр вуду» Антон Симаков из Екатеринбурга попал под суд за то, что с помощью обезглавленного петуха, деревянного креста и церковной атрибутики наводил порчу на президента Украины. Впрочем, при ближайшем рассмотрении уральского вудуиста признали невменяемым.

Предметами преследования становятся мемы, карикатуры, реплики в соцсетях.

Бросается в глаза, прежде всего, случайность и произвольность этих преследований: для любого, кто много общается в интернете, не секрет, что резких высказываний о религии или карикатур на церковь и священников там можно найти в сотни, даже в тысячи раз больше. А уж если вспомнить, что верующие бывают не только христианами, и обратить внимание на то, что неравнодушные граждане пишут порой об иудаизме или об исламе…

Словом, не только по расплывчатым формулировкам, но и по правоприменению уже хорошо видно, что перед нами «клон» печально известной статьи 282. Той, что, возможно, задумывалась как инструмент борьбы с национальной нетерпимостью; но быстро превратилась в «статью за лайки и репосты», источник бесконечных высосанных из пальца дел, курьезов и насмешек над правоохранительными органами, которые, мол, предпочитают ловить не настоящих террористов и экстремистов, а школоту в интернете. В конце концов, к общему облегчению, она была декриминализирована.

Статья «за оскорбление чувств» пока не применяется массово — видимо, правоохранители еще не очень понимают, как с ней работать, и опасаются общественного резонанса. Но и статья 282 не за один год обрела свою дурную славу.

Для того, чтобы сделаться «второй 282», у статьи 148 есть главное: крайняя расплывчатость формулировок. Фактически, все определение «преступления» состоит из оценочных суждений. Под «публичными действиями», как мы уже видели, законодатель здесь понимает и высказывания, и изображения.

«Явное неуважение к обществу» — что имеется в виду, и как оно проявляется в статье на сайте или в реплике, вырванной из интернет-холивара? Наконец, само «оскорбление религиозных чувств верующих»: как узнать, что является оскорблением, а что нет? Должно ли преступное деяние оскорблять всех верующих без исключения, или только некоторых? И как определить, правомерно ли верующий оскорбился?

Обычно на такие вопросы отвечают: «Все очевидно, чего тут мудрить! Вот человек берет икону и начинает топтать ее ногами — разумеется, он этим оскорбляет чувства православных!»

Да, когда икону и ногами — тут все очевидно. И на эту тему, кстати, давным-давно есть административная статья — 5.26.

3 КоАП, «умышленное публичное осквернение религиозной или богослужебной литературы, предметов религиозного почитания, знаков или эмблем мировоззренческой символики и атрибутики либо их порча или уничтожение».

Штраф до 50 тысяч либо обязательные работы. Обратим внимание, как точно и ясно описано здесь то, за что полагается наказание.

Но за пределами таких очевидных случаев начинается обширная «серая зона».

Оскорбляет ли чувства верующих рок-опера «Иисус Христос — суперзвезда»? Ведь история Иисуса показана и истолкована в ней совсем не канонично. А образ Иешуа в романе «Мастер и Маргарита»? От одних верующих можно услышать, что роман сатанинский, и Иешуа — злая карикатура на Иисуса; от других — что в свое время эта книга привела их самих или кого-то из их знакомых к христианству. Оскорбительна ли пушкинская «Гавриилиада»? (Вообще говоря, да; более того, ее автор явно ставил себе цель оскорбить и поглумиться. И что теперь с этим делать?) Оскорбительны ли для верующих яркие и злые антихристианские пассажи Ницше? А что, если те же мысли выскажет безвестный блогер Пупкин — без немецких литературных красот, простым русским языком?

Сойдем с высот мировой классики, вспомним околорелигиозные «холивары» последних лет: картина окажется столь же пестрой.

В 2014 году православные активисты добились отмены гастрольного тура в России польской блэк-металлической группы «Behemoth». Основание: в текстах и в визуальных образах группы пропагандируется сатанизм.

Действительно, музыканты носят перевернутые кресты, а тексты их полны «темных» и антихристианских мотивов. И это не причуда четверых поляков, а характерные составляющие музыкального стиля блэк-метал, в котором работает и немало российских музыкантов.

Обращение к «темным» темам, эстетическое тяготение к язычеству и/или антихристианству, устрашающий вид и эпатирующие высказывания, пентаграммы и перевернутые кресты на груди — почти неотъемлемые черты этого направления.

Запрещаем его целиком? И почему ограничиваемся музыкой — если уж на то пошло, не следует ли в принципе запретить антихристианство в России?

Другой пример. Год назад — тоже в Великий Пост — православный и околоправославный интернет внезапно взорвал рассказ Лоры Белоиван «Как Бог сову делал». Непритязательный юмористический скетч на страничку о том, как Бог творил сову, а потом Адам придумывал этой несуразной птице имя.

Ненависти в рассказе определенно нет — но нет и никакого благоговения перед «священными темами»: Господь и Адам наперебой прикалываются и валяют дурака, да еще и матерными выражениями не брезгуют.

Оскорбляет чувства или нет? Мнения самих верующих разделились: одни писали жалобы в Роскомнадзор и в прокуратуру, слали автору угрозы и требовали удалить рассказ — другие отвечали, что юмор, быть может, низкопробный и не особенно смешной, но их не обижает и не задевает.

Что ж, мат в устах Господа Бога действительно звучит странно и многих может шокировать. Но вот следующий пример, также из прошлого года. В арт-парке в деревне Никола-Ленивец под Калугой существует традиция: уже 16 лет на Масленицу там возводят, а затем сжигают различные деревянные постройки. Горели уже и зиккурат, и акведук, и триумфальная арка.

И в прошлом году художник Николай Полисский создал «Пламенеющую готику»: построил, а затем сжег, запечатлев костер на камеру, деревянный «готический собор». Ни крестов, ни еще каких-либо религиозных символов на этом «соборе» не было, он не был копией какого-либо реального католического собора, да и вообще на реальное здание походил довольно отдаленно.

Тем не менее эта акция вызвала не только массовое возмущение в соцсетях, но и протест от официального представителя РПЦ.

Пожалуй, самый яркий пример такого рода — фильм 2017 года «Матильда», вызвавший в образованном обществе невиданную ранее поляризацию мнений. Для светских людей — проходная историческая «мылодрама».

Для православных — особенно консервативно настроенных, тех, среди которых Николай Второй пользуется особым почитанием — страшное кощунство: чтимого ими святого изобразили обычным слабым человеком, запутавшимся в отношениях с женщинами! Анекдотический, казалось бы, холивар вокруг проходного фильма поднял вдруг серьезный вопрос: последний российский царь — святой мученик, которого можно только смиренно почитать, или один из земных персонажей нашей истории, которого можно и обсуждать, и по-разному к нему относиться… и, например, сочинять про него, как и про других царей и цариц, «мыльные оперы»? И следующий, еще более важный вопрос: что вообще «можно» и что «нельзя» в художественном переосмыслении нашего прошлого?

И знаете что? Очень хорошо, что происходят такие «холивары».

Носители оскорбленных чувств, склонные Страшно Обижаться и впадать в моральную панику по любому поводу (а то и старательно выискивать поводы для обид), агрессивно требующие прекратить и запретить все, что им не по вкусу, выглядят не слишком симпатично. Но то, что они делают — проявление гражданского общества. И если вспомнить, что в иных местах гражданское общество начиналось с линчевания и вываливания в перьях, то у нас, русских, все еще очень цивилизованно.

Нынешнее общество очень разнородно. В нем нет ни единой системы ценностей, ни единых этических, эстетических, культурных норм.

У людей очень разные представления о том, что допустимо, а что нет, и как правильно вести себя в публичном пространстве — настолько разные, что порой ужасаешься культурной пропасти между жителями одного города и даже одного дома.

И единственный способ выработать единые правила или хотя бы прийти к какому-то компромиссу — разговаривать об этом и договариваться.

Это и происходит. «Оскорбленные» заявляют, что возмущены, и объясняют свои резоны. Им приходится отстаивать свою позицию внятно и рационально, приводя аргументы. Окружающие их поддерживают или не поддерживают.

В таких дискуссиях и проясняется, «что такое хорошо и что такое плохо» в пространстве общественных высказываний и символических жестов.

Что можно говорить и делать свободно, что — лучше в специально отведенных местах и «для своих», а что и вовсе не стоит выносить за пределы собственной кухни, если не хочешь, чтобы тебе «напихали в панамку».

Но все это чисто гражданская история. Ключевой ее признак тот, что общественная дискуссия идет свободно. Государство в нее не вмешивается. И самому «оскорбителю», при всех пламенных обличениях в его адрес, не грозит ничего страшнее громкого общественного осуждения.

В самом худшем случае, выставка закроется раньше времени, фильм снимут с проката, а с чересчур раскованным артистом разорвут контракт. Да и то это уже случаи экстремальные, «на грани».

Речь идет именно о моральном осуждении, о коллективном «не надо так!» — которое «большое общество» поддержит или не поддержит, а сам объект этого коллективного распекания будет свободен согласиться с ним или не согласиться.

И это нормально. Не все «плохое», «безвкусное», «оскорбительное» следует законодательно запрещать, не за каждым «нехорошим человеком» — бегать с полицией.

В здоровом обществе существует ценностная иерархия, и явления не делятся только на однозначно хорошие и уголовно наказуемые: между этими крайностями — еще множество ступенек.

Такт, вежливость, умение спорить, не задевая друг друга — все это навыки, которым полиция не учит: этому мы можем научиться только сами.

Когда за «оскорбление чувств» начинает грозить суд и тюрьма; когда решение о том, оскорблены ли верующие, принимают не сами верующие, а безличная государственная машина — это подрывает и обессмысливает саму идею общественного диалога. И неважно, обрушивается ли кара на маститого режиссера или на безвестного блогера Пупкина.

Источник: https://news.rambler.ru/other/41987930-oskorblenie-chuvstv-veruyuschih-opasnaya-formulirovka/

Оскорбление чувств верующих Кого в России судят за обряды вуду и нападения на Будду — Meduza

Могут ли запретить съемки в арендованной мной церкви за оскорбление чувств верующих?

блогер Руслан Соколовский, ловивший покемонов в храме, обвиняется по довольно редкой статье 148 УК РФ — оскорбление чувств верующих.

Статья была введена Госдумой в Уголовный кодекс в ответ на дело группы Pussy Riot (за ролик с танцами в храме трех ее участниц судили по статье «Хулиганство»). До 2015 года эта статья почти не применялась, но в последнее время появляется в новостях все чаще.

По просьбе «Медузы» изучила журналистка «Новой газеты» Вера Челищева, для чего использовали 148-ю до случая с покемонами.

«Злой Христос»

В феврале 2016 года в Оренбурге суд вынес приговор в отношении бывшего преподавателя местного медицинского университета Сергея Лазарова. Еще в 2013 году он опубликовал на своем сайте статью некоего «оккультиста Белозерского» под названием «Злой Христос». В тексте присутствовали резкие эпитеты — «убийца», «бог-каратель», «тиран». РПЦ автор связывал с «сатаной».

Инициатором возбуждения уголовного дела стал сотрудник центра по борьбе с экстремизмом регионального управления МВД Артем Бекеев. Потерпевших верующих в деле не было. Бекеев передал текст статьи на экспертизу, и та показала, что «в статье содержатся высказывания, могущие способствовать возбуждению религиозной, расовой, национальной ненависти или вражды».

В апреле 2016 года суд признал Лазарова виновным по части 1 статьи 148 УК и приговорил к штрафу в 35 тысяч рублей с освобождением от наказания в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности. Лазаров, который вину так и не признал, пытался обжаловать приговор — но вышестоящая инстанция оставила его в силе.

Обряды в Малиновке

В июле 2016 года суд в Кировской области признал двух местных жителей Константина Казанцева и Рустема Шайдуллина виновными в том, что осенью 2015 года они повесили самодельное чучело c оскорбительной надписью на поклонный крест в деревне Старая Малиновка.

Какие цели преследовали мужчины, неизвестно, но следствие, а потом и суд усмотрели в их действиях признаки именно первой части 148-й статьи — публичные действия, выражающие явное неуважение к обществу в целях оскорбления религиозных чувств верующих.

Вердикт сообщал, что обвиняемые преследовали «цель надругаться над почитаемой верующими религиозной святыней — православным крестом как символом веры, на котором принял мучи­тельную смерть Христос».

Оба мужчины были приговорены к 230 часам обязательных работ каждого. Они полностью согласились с предъявленным обвинением, признали себя виновными, «раскаялись в содеянном» и попросили вынести приговор без проведения судебного разбирательства.

Борец с Буддой

Признал свою вину в оскорблении религиозных чувств верующих и дагестанский спортсмен Саид Османов.

Дело в отношении него возбудили в апреле 2016 года после инцидента в Элисте, где приехавший на соревнования по вольной борьбе Османов зашел вместе с товарищами по команде в буддийский храм, помочился там и ударил ногой в нос статую Будды.

Ко всему прочему борец еще и заснял все происходящее на видео, чем очень разозлил жителей Элисты. Они приехали к зданию гостиницы, в которой остановились спортсмены, и потребовали извинений. 

Османов их принес, однако в отношении него сначала возбудили уголовное дело по 148-й статье, а затем добавили к ней еще и 282-ю (возбуждение ненависти либо вражды). Спортсмен был арестован до приговора. Элистинский городской суд Калмыкии назначил ему наказание в два года условно с испытательным сроком в один год.

Магическое воздействие на власти Украины

В середине апреля 2016 года Кировский районный суд Екатеринбурга (тот же, что выносил решение об аресте видеоблогера Соколовского) направил на принудительное лечение Антона Симакова, называющего себя «магистром магии вуду». До того в отношении магистра возбудили уголовное дело по 148-й статье.

Его проступок заключался в том, что в своем офисе Симаков совершил некий обряд, цель которого, по его словам, состояла в магическом воздействии на власти Украины.

В обряде использовались кукла вуду, кровь жертвенного животного, а также предметы православного культа — погребальный покров, венчик, который надевают на покойников в церкви, печатный экземпляр разрешительной молитвы, которая читается в церкви по время отпевания, и небольшой деревянный крест.

Ранее Симаков в присутствии журналистов совершал публичный обряд жертвоприношения, обезглавив петуха. Еще он вешал на мосту чучело украинского президента Петра Порошенко, объясняя свой поступок тем, что ему нужно было «уничтожить украинского президента».

Суд заключать Симакова под стражу не стал, назначив ему принудительное лечение.

Дело «боха нет»

Блогера из Ставрополя Виктора Краснова, употребившего в ходе спора в сообществе «Подслушано Ставрополь» во «ВКонтакте» фразу «боха нет», тоже отправили на принудительное психиатрическое освидетельствование в начале 2016 года. На оскорбление своих чувств в полицию пожаловались его оппоненты по интернет-дискуссии.

Месяц Краснов провел в психиатрической больнице, экспертиза признала его вменяемым, и дело было передано в суд.

Краснов, говорилось в его материалах, «умышленно, осознавая общественную опасность своих действий, предвидя неизбежность наступления общественно опасных последствий и желая их наступления, а также руководя своими действиями, имея негативное отношение к лицам верующих, а именно православных христиан, испытывая к ним неприязненное отношение, выражая явное неуважение к обществу, умышленно нарушая общепризнанные нормы и правила поведения, желая противопоставить себя окружающим и продемонстрировать пренебрежительное отношение к ним, допустил высказывания, носящие оскорбительный характер в отношении православного христианства, унизив тем самым чувства верующих».

Краснов рассказал «Медузе», что сейчас его дело приостановлено. «Материалы переписки „“ отправили на повторную экспертизу. Но когда конец — неизвестно. Все сходятся во мнении, что будут тянуть до 31 октября, когда выйдет срок давности, и по-тихому закроют дело. Ибо скандал получился нешуточный», — сказал блогер.

«Это просто хулиганы»

Александр Верховский, глава аналитического центра «Сова», который проводит мониторинг того, как применяется антиэкстремистского законодательства: «По нашему анализу, в большинстве случаев 148 статью притягивают за уши. Большинство случаев спорные.

 Какие цели, например, преследовали люди, посадившие чучело c оскорбительной надписью на поклонный крест — да никакие. Это просто хулиганы. А „магистр магии вуду“, строго говоря, оскорблял религиозную символику, а не чувства верующих.

Если на каждую дурацкую шутку реагировать как на „общественно опасное деяние“, то мы далеко зайдем».

Александр Михайлов, адвокат, руководитель практики уголовного права бюро «Адвокат про»: «Понятие оскорбления личности определено соответствующей статьей УК РФ и в целом вопросов не вызывает, а оскорбление чувств — это новое понятие для российской правовой системы.

Даже на обыденном уровне трудно уяснить себе, как можно оскорбить не человека, а именно чувство. Предположим, оскорбить чувство верующего действительно возможно, но это значит, что также можно оскорбить чувство неверующего, голодного и так далее. Приведенная аналогия говорит об абсурдности этой законодательной формулировки.

Мне представляется, что статья 148 была внесена законодателями в УК по каким-то внеправовым причинам».

Источник: https://meduza.io/feature/2016/09/06/oskorblenie-chuvstv-veruyuschih

Защита Законом